2 октября 2012

Я запоем читаю книги по истории денежного обращения. В последнее время я уделяю много внимания событиям 1920-х и 1930-х годов. Больше узнавая об урагане, возмутившем мировую финансовую систему в эти два десятилетия, я могу лучше понять нынешнюю ситуацию, потому что между тем временем и нашим много общего.

Я только что закончил читать потрясающую книгу под названием «Признания старого волшебника», опубликованную в 1955 году. Это автобиография Ялмара Хораса Грили Шахта (Hjalmar Horace GreeleySchacht), чье невероятное имя отражает его шлезвиг-гольштейнское происхождение и чувство восхищения его отца американским журналистом.

Для тех, кто незнаком с ним: по большей части, Шахту отдают должное за окончание гиперинфляции в Веймарской Республике в 1923 году и возвращение Германии обратно на прочное валютное основание. Этими достойными деяниями он заслужил прозвище «Старый волшебник». Он совершил их, будучи вначале членом Валютного комитета при Министерстве финансов, а впоследствии президентом Рейхсбанка. За эти достижения он получил всемирное одобрение и славу, если этим словом можно точно описать массовое внимание и уважение, выражаемое по отношению к этому высококвалифицированному руководителю центрального банка.  

Автобиография Шахта содержит множество историй и анекдотов, включая рассказы о его встречах с десятками известных людей. Но самой важной, даже шокирующей, мне кажется история о встрече Шахта с Бенджамином Стронгом (Benjamin Strong).

Стронг был президентом Федерального резервного банка Нью-Йорка с момента его создания в 1914 году до своей смерти в 1928. Стронг, Шахт, англичанин Монтегю Норман (Montague Norman) из Англии и француз Эмиль Моро (Émile Moreau) были самыми могущественными и влиятельными руководителями центральных банков своего времени.

Фактически Стронг был главой Федеральной резервной системы, потому что в то время нью-йоркский банк занимал в ней главенствующее положение. Реформы 1930-х несколько снизили могущество нью-йоркского банка, но до наших дней он остается жизненно важным, потому что он единственный из 12 федеральных резервных банков осуществляет операции с другими центральными банками. Например, по имеющимся сведениям, часть золота Бундесбанка лежит в хранилище Федерального резервного банка Нью-Йорка рядом с Уолл-стрит, где содержится крупнейший запас золота в мире.

Именно это хранилище Шахт посетил во время одной из своих поездок в Нью-Йорк ради встречи с Бенджамином Стронгом. Вот как рассказывает Шахт об этом выдающемся событии.

Еще один забавный инцидент произошел в связи с тем фактом, что Рейхсбанк хранит значительное количество золота в Федеральном резервном банке Нью-Йорка. Стронг был горд тем, что он мог показать нам хранилища, которые находились в самом глубоком подвале здания, и заметил:

«А теперь, господин Шахт, вы увидите, где хранится золото Рейхсбанка».

Пока сотрудники искали тайник с золотом Рейхсбанка, мы прошли через хранилища. Мы прождали несколько минут; наконец, нам сказали: «Господин Стронг, мы не можем найти золото Рейхсбанка».

Стронг был ошарашен, но я утешил его: «Ничего страшного, я верю вам, когда вы говорите, что золото на месте. Даже если его здесь нет, вы можете гарантировать его замену».

Потрясающе, не правда ли? Конечно, плохо, что золото Рейхсбанка не могли найти, по словам Шахта, и то, что Стронг не предложил его найти. Но, вне зависимости от того, не могли ли его обнаружить из-за неправильного ведения записей Федеральным резервом или потому что золота не было в хранилище, это не столь важно, как беспечный ответ Шахта на то, что он на удивление называет «забавным инцидентом». Где же его негодование по поводу того, что золото Рейхсбанка не смогли найти? Почему он не выразил беспокойство свою обеспокоенность ситуацией?  В конце концов, как президент Рейхсбанка он нес ответственность за все его активы, из которых золото по сей день является важнейшим.

Какой урок мы можем извлечь из этого события? Очевидно, Шахт считал дружбу с другими руководителями центральных банков и свое членство в этом эксклюзивном клубе более высоким приоритетом, чем свою ответственность в качестве хранителя золота нации. Шахт не стал  допрашивать Стронга, так что реальное местонахождение и обстоятельства, касающиеся золота Рейхсбанка, остались тайной. Этого удивительного случая не было бы, если бы Рейхсбанк держал золото в собственном хранилище.

источник—>>>

I am an avid reader of monetary history. Of late I have been focusing on themonetary events of the 1920s and 1930s. By learning from the maelstrom that riledthe global financial scene during those two tumultuous decades, I aim to betterunderstand present circumstances because there are many similarities betweenthen and now.

I’ve just finished a fascinating book published in 1955 entitled Confessions of The Old Wizard. It is the autobiography of Hjalmar Horace Greeley Schacht, whoseimprobable name reflects his North Schleswig ancestry and his father’s admiration of an American newspaper editor.

For those not familiar with him, Schacht is generally given credit for ending in 1923 the Weimar Republic hyperinflation and putting Germany once again on a soundmonetary footing, commendable feats which earned him the nickname “The OldWizard”. He did this first as Commissioner of the Currency for the FinanceMinistry and thereafter as President of the Reichsbank. For these achievements, hereceived worldwide acclaim as well as fame, if that word accurately describes thepopular attention and respect given to a skilled central banker.

Schacht’s autobiography contains many stories and anecdotes, including those ofhis meetings with dozens of famous people. But Schacht’s account of a meetingwith Benjamin Strong is one I found particularly important, shocking even.

Strong was president of the Federal Reserve Bank of New York from its creation in1914 until his death in 1928. Strong, Schacht, Montague Norman of England and Émile Moreau of France were the most powerful and influential central bankers oftheir time.

Strong was in effect the head of the Federal Reserve because the New York bankback then dominated the system. Reforms in the 1930s diminished somewhat the power of the New York bank, but to this day it remains vitally important because italone of the 12 Federal Reserve banks transacts with other central banks. Forexample, there is reportedly some Bundesbank gold stored in the Federal Reserve Bank of New York’s vault near Wall Street, which is it often said contains theworld’s largest accumulation of gold.

It is the same vault Schacht visited during one of his trips to New York to meet withBenjamin Strong. Here is how Schacht relates this remarkable event.

Another amusing incident arose from the fact that the Reichsbankmaintained a not inconsiderable gold deposit in the Federal Reserve Bank in New York. Strong was proud to be able to show us the vaults which weresituated in the deepest cellar of the building and remarked:

Now, Herr Schacht, you shall see where the Reichsbank gold is kept.”

While the staff looked for the hiding place of the Reichsbank gold we wentthrough the vaults. We waited several minutes: at length we were told: “Mr.Strong, we can’t find the Reichsbank gold.”

Strong was flabbergasted but I comforted him. “Never mind: I believe youwhen you say the gold is there. Even if it weren’t you are good for itsreplacement.»

Shocking, isn’t it. Clearly, it is bad enough that the Reichsbank gold could not befound nor, according to Schacht’s account, did Strong offer to find it. Butregardless whether it could not be located due to bad recordkeeping by the FederalReserve or because the gold was not in the vault is not as significant as Schacht’snonchalant response to what he astonishingly calls an “amusing incident”. Whereis his outrage that the Reichsbank gold could not be located? Why is there no worryabout the disposition of the gold and its safety? After all, as President of theReichsbank, he had responsibility for all of its assets, of which gold is by far themost important.

What can we learn from this event? Schacht apparently considered friendship toother central bankers and his membership in their exclusive club to be a higherpriority than his responsibility as guardian of a nation’s gold. Schacht did not question Strong, so the actual location and true circumstances of the Reichsbankgold remained unknown. This astonishing incident would not have occurred if theReichsbank had instead stored the gold in its own vault.

Turk, James

source —>>>

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s